– Что я запретил выдавать? – заревел Дьяконов.
– Вино, ваше высокоблагородие! – громко ответил Петрыкин.
– Раз! – крикнул полковник, ударяя смельчака по левой щеке. – Два! – и он ударил его по правой щеке.
Кровь потекла из носа и рта Петрыкина, но он не упал и первый момент продолжал твердо стоять на месте, вытянув руки по швам. Затем вдруг его словно взорвало. Он еле успел произнести фразу: «Бабушка мне говорила: «Семен, не спускай никому!» – и тут же, размахнувшись, так хлестнул по уху полковника, что тот отлетел на несколько шагов и, падая, сбил с ног офицера. Пенсне Дьяконова, соскочив с носа, разбилось вдребезги. Он лежал бледный, не шевелясь.
Несколько офицеров бросилось на помощь полковнику, другие, обнажив шашки, кинулись к Петрыкину. Он отбежал на свое место в строй. Офицеры пытались подойти к нему, но моментально были окружены живым кольцом солдат, кричавших: «Долой оружие! В ножны шашки!» Один офицер с перепугу выстрелил из нагана. На выстрел сбежались солдаты других рот. Узнав в чем дело, все единодушно шумно выражали сочувствие Петрыкину.
Офицеры, схватив на руки Дьяконова, быстро скрылись с ним в свои каюты.
Долго волновались люди, оживленно толкуя о необычайном событии и стараясь предугадать, чем все это кончится для Петрыкина.
5
Утром на горизонте показались форты Марселя. Было ясно и тепло, видимость хорошая. В порту сновали моторные лодки, баркасы и маленькие пароходы.
«Сантай» величаво приближался к городу. Вся судовая команда была на ногах. Капитан стоял на мостике и давал распоряжения. Работа кипела. Машины для спуска якорей были приготовлены, палуба чисто вымыта.