Три дня держались полки на занятых ими немецких позициях. Три дня кутили старшие офицеры. И только перед сменой русских частей французскими офицеры оставили землянку и выехали в Париж продолжать «пожинать лавры победы над врагом». Исполнять обязанности командира нашего полка вместо Дьяконова остался подполковник Готуа. Этот офицер не участвовал в попойке у Лохвицкого. Во все время боя он не смыкал глаз, руководя действиями своего батальона, и сам лично неоднократно брал немцев под обстрел из легкого пулемета «Льюис», который он носил за спиной.
8
Через десять дней стоянки в деревне, в которую мы прибыли после боев у форта Бремон, нас перевели в более глубокий тыл. Здесь нам выдали новое обмундирование. На всех гимнастерках, брюках, шинелях и подошвах хромовых сапог стояло клеймо «Лондон».
Вылечившиеся солдаты начали возвращаться из лазаретов. Из запасного батальона что находился в Майлли, пришло пополнение. Но занятий в ротах производить было некому. Большинство офицеров отсутствовало.
Возобновились разговоры о революции в России. Видя, что от солдат правды дольше не скроешь, начальство огласило приказ, в котором сухо и казенно было сказано о февральском перевороте и объявлялось, что начальников теперь надо называть по-новому: господин генерал, господин полковник и так далее.
Солдаты немедленно организовали ротные, полковые и отрядный (бригадный) комитеты. Начались солдатские собрания. Начальству был предъявлен целый ряд претензий.
Вернувшиеся из лазаретов рассказывали, что там их плохо лечили, плохо обращались с ними. Людей, еще не вылечившихся, заставляли колоть дрова, в то время как раненые французские солдаты, вполне поправившиеся, не работали, отдыхали. Под нажимом солдат для проверки этих фактов были созданы комиссии из врачей, фельдшеров и солдат. Эти комиссии полностью подтвердили жалобы, и меры были приняты.
В конце апреля вернулось большинство раненых. А старших офицеров все еще не было. Не было и командира полка Дьяконова, командира первого батальона Иванова и командира первой роты Юрьева-Пековца. Они продолжали «лечиться» в Париже. Большинство младших офицеров не считало нужным присутствовать на солдатских собраниях.
Наконец приехал полковник Иванов. Он вступил во временное командование полком вместо подполковника Готуа, который получил действительно заслуженный отдых.
Иванов собрал всех солдат первого батальона и долго говорил, как нужно держать себя воинам свободной республики. Ни на один острый вопрос он не дал вразумительного ответа, и люди разошлись, не желая слушать болтовню полковника.