«С какой стороны удобнее было бы подпалить эту гнусную ховиру?»
Постояв немного, он поплелся в порт, в трактир, потребовал водки и велел машинисту завести «Устю».
Он пил и лепетал:
– Лиза!.. Лиза!..
Прошла еще неделя, и Сенька успокоился. Он обзавелся новой барохой. Новую звали Маней Толстогубой.
Так же, как и Лиза, она стояла ему на цинке, ходила с ним под арап и набивала ему табаком гильзы.