– Мне?! Вот так штука! – удивился угольщик. – Девять лет не получал ни строчки и вдруг… на! Что скажешь, Швабра?!
Швабра пожал плечами.
Пока приятели недоумевали, надзиратель достал небольшой пакет и прочитал вслух адрес.
– Карантинному рабочему Алексею Степановичу – ову в Приморский приют, по Ланжероновскому спуску. Вам?! Так?!
– Так! – подтвердил Нашатырь и сказал Швабре: – Что ж, идем, вскроем!
Товарищи избрали самый отдаленный угол в палате, и Нашатырь, присев на матрац, стал вскрывать пакет трясущимися руками.
Пакет был вскрыт, и изнутри вылетела вместе с письмецом чья-то фотографическая карточка.
– Нюта, дочь моя, дочечка! – воскликнул Нашатырь и стал осыпать карточку частыми и безумными поцелуями.
Угольщик положительно с ума сходил. Он в одно и то же время плакал, смеялся и радовался.
– Дай, дай и мне посмотреть! – не утерпел Швабра и почти вырвал у него из рук карточку. – У, да какая же она красавица!