Тот «зажарил», и компания хором подхватила:
Нагаечка, нагаечка, нагаечка моя!
Пошла гулять по спинушкам восьмого февраля!..
– Ради бога! – раздался неожиданно визгливый голос.
Все повернули головы и увидали в дверях хозяйку Чижевича – офицерскую вдову.
Глаза ее чуть на лоб не лезли от испуга, а руки в коротких рукавах были сложены как бы для молитвы и тряслись.
– В чем дело, прелестная Евлампия Самсоновна?! – спросил ее Семенов.
– Ради бога! – взмолилась она. – Не надо!.. Не ровен час!.. Дворник!.. Полиция!..
– Ну что вы! Ведь слышали: свобода! Не угодно ли оправдательный документ?! – И Семенов сунул ей под самый нос «Манифест».
Офицерша искоса посмотрела на «Манифест» и недоверчиво процедила: