Еще до зова патриарха во дворец явился туда Никита Пустосвят с выборными и заявил, что ему нужно видеть боярина князя Ивана Андреевича Хованского.
– Что нужно тебе от меня, честной отец? – спросил он Никиту.
– Пришли они постоять за истинную веру, – было ответом на этот вопрос, причем Никита, указав на стрелецких выборных, тотчас же спрятался между ними.
– Да все ли вы готовы стоять за нее? – спросил Хованский выборных.
– Не только стоять, но и костьми лечь! – отвечали они.
Три раза повторял Хованский этот вопрос и три раза получал на него один и тот же решительный и единодушный ответ.
– То дело святейшего патриарха, – сказал Хованский, выслушав заявление стрельцов, – и я послал звать его в Крестовую палату; идите и вы туда.
Выборные пошли, но вдруг палата наполнилась народом, так как следом за ними ворвались и сопровождавшие их раскольники, а в числе их и Никита.
– Пришли они спросить твое святейшество, за что отвергнуты старые книги? – сказал Хованский вошедшему в Крестовую палату патриарху, указывая ему на выборных.
– Не подобает вам, чада мои и братья, – начал поучительно патриарх, обращаясь к стрелецким выборным, – судить и простого человека, а кольми паче архиерея. Вы люди чина воинского, и вам это дело не за искус: нашею архиерейскою властью оно разрешается и вяжется. Мы на себе Христов образ носим, я вам пастырь, а не наемник, я дверьми вошел в овчарню Господню, а не перелез в нее, как тать, через ограду.