Так думал стольник, не отличавшийся прытким умом, но, как видно, рассуждавший на этот раз очень толково.
В ту пору куренье табаку было не в ходу. По патриаршим и царским указам «чертово зелье» находилось еще под запретом и за попытку курить, или, как тогда говорилось, «пить» его, можно было поплатиться отрезкою носа, а потому стольник, не имея чем бы развлечься, свесившись за окошко, поплевывал вниз да мурлыкал вполголоса какую-то заунывную песню.
– Эй ты, тетка! – вдруг встрепенувшись, крикнул он, завидя шедшую по монастырскому двору карлицу. – Куда ты бредешь?
– К государыне царевне, милостивец! – бойко отвечала карлица, подняв к Ромодановскому свое безобразно-добродушное лицо.
– А от кого?
– От сестрицы ее, царицы Марфы Алексеевны.
– А как зовут тебя?
– Авдотькою, кормилец, Авдотькою.
– А что в узле тащишь?
– Стряпню, государь боярин!