Софья вздрогнула. Она хотела возразить что-то, но удержалась и, отойдя в сторону, встревоженная и взволнованная, присела на лавку.
– Пойду и молю Бога, чтобы он помог мне моим словом одолеть их безумство! – перекрестившись, сказал твердым голосом Голицын.
– Стыдно славному стрелецкому войску творить такие бесчинства! – выкрикнул Голицын, став на последней ступеньке лестницы. – Или хотят стрельцы на все Московское государство прослыть изменниками?
Стрельцы не дали далее говорить Голицыну.
– Не мы изменники, а вы, бояре, изменники; мы пришли сюда затем, чтобы взять тех, кто извел царевича!
– Не извели царевича! Милосердием Божиим он здравствует по-прежнему! – отозвался Голицын.
– Рассказывай! – крикнули стрельцы. – Мы лучше твоего знаем! Убирайся-ка, боярин, подобру-поздорову! Ничего с нами не поделаешь, а станешь долго толковать, так еще хуже будет!
Без успеха вернулся Голицын с Красного крыльца в Грановитую палату.
– Пошел бы ты к ним, князь Иван Андреевич, – сказал Матвеев Хованскому. – Авось они тебя послушают.
– Иди, иди! – подхватили бояре. – Они все тебя любят, ничего дурного с тобою не сделают.