— Пусть только вашему величеству, — сказал тщедушный шляхтич, — будет угодно объявить мне свою королевскую волю, и при помощи Всевышнего и при моей безграничной преданности к особе вашей, она будет немедленно исполнена с должною точностью.
— Выпьешь ли ты гарнец венгерского? — спросил Август.
— Отчего же один, а не три, наияснейший государь?
Король смерил глазами с головы до ног шляхтича, который, надобно заметить, занимался хождением по делам в местном трибунале, и насмешливо сказал ему:
— Что же, любезный, или ты вздумал шутить со мной? Посмотри на самого себя: ведь тебя скорее можно положить в гроб, чем посадить за бутылки.
— Осмелюсь доложить вашему величеству, — сказал шляхтич, — у нас в Польше есть старая поговорка: не суди о женщине по чепцу, о коне по сбруе и о человеке по наружности. Вероятно до слуха вашего величества дошло уже, что все мы, обитатели Пётркова, с постоянным усердием следуем примеру, так блистательно подаваемому вами, наияснейший наш государь и благодетель; но не хвастаясь пред вами, — горделиво добавил шляхтич, — я смело могу сказать, что во всём городе нет никого, кто бы решился помериться со мною за бутылкой.
— Мы сейчас увидим, правду ли ты говоришь, — сказал король и приказал гайдуку принести свой любимый кубок, в который вмещалась кварта, налил его до самых краёв, выпил и передал законоведу.
Шляхтич, принимая кубок, низко поклонился и отвечал на королевский вызов тем, что выпил кубок, не переводя духа.
— Ну, это не дурно, — сказал король, — впрочем, и для меня самого это пустяки, а вот сколько вообще ты можешь выпить таких кубков?
— Расчёт труден; но если ваше величество позволит, то я дерзаю сделать следующее предложение.