Казалось, затем только и приезжал ясновельможный в корчму, потому что тотчас же после этого из ворот корчмы выкатила запряжённая шестериком коляска; в ней, полулёжа, сидел Потоцкий; шесть казаков ехало впереди экипажа и столько же сзади. Послышались потом конское ржание, гиканье, хлопанье бичей, и весь поезд понёсся вихрем по пыльной дороге.
Отъезжая от корчмы, Потоцкий дружески кивнул шляхтичу головой на прощанье. Бедняк стоял как ошеломлённый; он не мог ещё придти в себя, и сам не знал что с ним сделалось.
Кое-как добрался шляхтич до корчмы; пуститься верхом в дорогу не было никакой возможности. Заботливый Ицко натаскал в комнату сена и уложил на него шляхтича. Закрывшись плащом, шляхтич охал и скрежетал зубами. В течение нескольких дней Ицко имел попечение о его коне, а жена Ицки грела вино с мылом, и этим целебным составом натирался несчастный шляхтич, проклиная в душе виновника своих бед.
Между тем в то время, как в корчме лежал шляхтич, туда явился пан Юзеф, старинный приятель больного шляхтича. Он возвращался домой и зашёл в корчму для того только, чтоб закурить свою трубку. Увидав на дворе знакомого вороного коня с белой отметкой на ноге и со стрелкой на лбу, он догадался, что в корчме должен быть его приятель, владелец этого коня, пан Ян. Пан Юзеф поспешил навестить своего старого товарища.
— Что с тобой сделалось, пан Ян? — спросил Юзеф.
— Болен я не болен, но дал мне знать себя этот каневский пёс, — проворчал шляхтич, — отнял он у меня и хлеб и здоровье. Пусть его за меня Господь Бог накажет, да только хорошенько!
— Знаю, знаю, — заметил пан Юзеф, — мне кое-что порассказал Ицко о твоём несчастье. Слушай же однако, — продолжал пан Юзеф, — ведь ты будешь никуда негодная баба, если не отплатишь Потоцкому своей обиды!
— Да что ж я-то сделаю?.. — возразил печальным голосом шляхтич, — он сильный пан, ездит всегда с огромной дворней, а я человек ничтожный, одинокий.
— Как будто мы с тобой хуже чем-нибудь Потоцкого! — с гордостью возразил пан Юзеф, — да разве мы с тобой не такие же шляхтичи, как он! Ведь ты знаешь пословицу: «Шляхтич в огороде равен воеводе».
— Знаю, знаю, — пробормотал пан Ян, повёртываясь с трудом на сене.