— Да будет похвалено имя Господне! — сказал шляхтич, поравнявшись со старикашкой.
— Во веки веков, — отвечал седобородый, низко кланяясь путнику.
Хриплый голос старика окончательно убедил шляхтича, что это был тот самый, с кем он хотел переведаться. Шляхтич слез проворно с лошади и привязал её к дереву. Между тем старик громко и с воздыханиями читал «Отче наш». Шляхтич, слезши с коня, стал рыться в своём дорожном вьюке и, вытащив оттуда один за другим приготовленные мешки, сказал:
— Давай-ка, дедушка, свою торбу; я тебе насыплю ячменных круп, а ты помолишься за душу раба Божьего Яна.
— Пошли ему, Господи, царство небесное, — отвечал старик, подставляя прикреплённую у бока суму.
Шляхтич всыпал туда ячменных круп до верху, а старик завязал крепко-накрепко свою суму, перегибаясь на бок от её тяжести.
— Ну, дедушка, — сказал снова шляхтич, — подставь теперь другую торбу; достанешь ты гречневых круп, за душу рабы Божией Катерины.
Старик подставил суму, прикреплённую с другого бока; шляхтич насыпал туда гречневой крупы до верху, а старик крепко завязал суму, которая потянула его на другой бок.
— Ну, дедушка, — сказал шляхтич, — давай теперь третью суму, я насыплю тебе гороху, а ты помяни раба Божьего Францишка.
С трудом, от тяжести двух сум, наполненных уж крупою, повернулся старик спиною к шляхтичу. Оказалось, что у него назади была третья торба.