И княгиня, в припадке запальчивости, схватилась за хрустальный графин.
Чешейко слышал уже не раз о том, до какой степени забывалась своенравная княгиня в порывах сильного раздражения. Шляхтич смекнув, что самая крошечная, самая беленькая ручка может в сердитую минуту хорошо хватить графином по лбу, уклонился немного в сторону, а княгиня между тем, опомнившись от излишней вспышки, начала наливать из графина в стакан воду и выпила её до последней капли, желая показать, что она вовсе не думала вооружаться графином.
— Разве со мной можно распоряжаться так, как распоряжаются с простой служанкой?.. — надменно спросила она у шляхтича, уставив на него свои большие, огненные глаза.
— Я не имею никакого права рассуждать об этом, — кротко заметил шляхтич, кланяясь почтительно княгине, — моё дело — исполнить только приказание князя.
— Наперёд однако тебе следовало подумать, удастся ли ещё исполнить такое приказание… — перебила княгиня.
— Я думаю, что удастся, — спокойным голосом возразил шляхтич, брякнув саблей.
— Так ты в самом деле думаешь, что тебе удастся исполнить то, зачем ты сюда прислан? — с гордостью и с изумлением спросила княгиня, и её громкий, судорожный смех раздался на всю комнату. — Нет этого никогда не будет!.. — добавила она, топнув о ковёр своей маленькой ножкой и погрозив шляхтичу беленьким пальчиком.
Шляхтич не возражал ничего; он только самоуверенно поглядывал на княгиню.
— Поверь, что ни ты, ни князь ничего мне не могут сделать: у меня найдутся заступники, — проговорила княгиня после некоторого молчания.
Затем она прошлась несколько раз по комнате, в сильном волнении; потом остановилась перед уборным столиком и взяла с него небольшой ящичек, обтянутый пунцовым бархатом. Княгиня открыла ящик и под её тоненькими пальцами заблестели, заискрились и радужно заиграли крупные брильянты. С этим ящичком в одной руке подошла княгиня к Чешейко, а другую руку положила она ему на плечо.