Служивый выпустил из своей руки чуб Блажека.
— Эту чёрную накидку с серебряным крестом на спине, — продолжал чистосердечно Блажек, — дал мне костёльный сторож; ей накрывают в костёле покойников, а цепи я отбил от плуга. Вот всё что могу сказать вам, вельможный пан, — добавил Блажек, — только не выдавайте меня хозяину, а лучше всего устройте дело так, чтоб Кася была моей женой.
Служивый стал ходить по комнате мерными шагами, потирая себе лоб.
— Если вельможный пан сделает мне это, — заговорил снова Блажек, — то он может приходить ко мне и к Касе во всякое время и пить у нас горелку, сколько его душе будет угодно.
— Славно! — крикнул Бурчимуха, — иди теперь с Богом, а завтра увидимся.
Блажек чуть не повалился капралу в ноги перед своим уходом, а Бурчимуха разлёгся на скамейке и захрапел, подумав однако наперёд о том, как он лихо будет пить на даровщину.
Только что забрезжилось утро, как хозяйка и хозяин заговорили между собой о капрале.
— Нужно будет, — сказала печально хозяйка, — послать заказать гроб, да попросить отца плебана со святой водой: верно нашего гостя уж задушила нечистая сила.
— Вечный покой его душе, — отвечал заунывным голосом хозяин, — охота же ему была самому искать смерти! На то впрочем и родятся военные люди, — добавил он, махнув рукой.
Медленным шагом и с сильным замиранием сердца поплелись хозяева к той комнате, где они оставили ночевать капрала.