— Сейчас узнаю.
Женщина вынула из машинки какую-то бумагу, медленно шевеля губами, прочла ее и скрылась за клеенчатой дверью с латунными гвоздиками. Вернулась она с той же бумагой в руках, заложила ее обратно в машинку, достала из сумочки платочек и, глядя на свет, начала протирать очки. Ашир скрипнул половицей.
— Я же сказала, что можно зайти… — рассеянно произнесла она.
Тяжелая дверь кабинета директора закрылась за ним совершенно бесшумно. Ашир осмотрел стол с двумя телефонами и крутящимся вентилятором, обратил внимание на мягкое кресло, обтянутое белым чехлом. За столом никого не было. В недоумении он оглянулся по сторонам. Под висевшим на стене листом бумаги, испещренным жилками изогнутых линий, на диване сидели двое. Один в сером костюме, другой в белой рубашке с короткими рукавами, выше локтей.
Ашир поздоровался. Тот, что был в костюме, встал с дивана и подошел к столу.
— А, трудовые резервы прибыли! — приветливо проговорил он, внимательным взглядом изучая Ашира. — Ну, садись, рассказывай! Главный инженер тоже послушает…
Ашир сел на крайний стул и сложил ладони, зажав их между коленями. Он не знал, что рассказывать. Тогда директор задал ему несколько вопросов относительно учебы, поинтересовался, откуда он приехал в Ашхабад, про мать расспросил.
— Работать сразу начнешь или хочешь положенный тебе отпуск использовать?
Ашир уже думал об этом, но так ничего и не решил. После окончания училища ему полагался месячный отпуск. Конечно, было бы неплохо повидаться с матерью и вообще побывать в своем колхозе. Но и уезжать из Ашхабада не хотелось, только пришел на завод, еще не заглянул в цех — и сразу в отпуск! Хорошо ли? Пока он размышлял обо всем этом, директор прохаживался по мягкой ковровой дорожке и разговаривал с главным инженером.
— В сборочный придется, Олег Михайлович, — вполголоса говорил директор.