Зацепив клещами отлитую деталь, Захар Фомич вышел из цеха. Ашир уже начал беспокоиться, что мастер про него забыл. Мимо сновали рабочие, поэтому он не сразу заметил, как к нему подошел валкой походкой борца рослый парень в безрукавке с большими вырезами подмышками и на груди. Чисто выбритая голова его блестела, лицо выражало добродушие. Ашир обратил внимание на его короткую толстую шею и по-детски припухшие губы. Широко расставив ноги, с полусогнутыми в локтях ручищами, он остановился и молча посмотрел на Ашира.
— Ты и есть тот слесарь? — проговорил он неожиданно тонким, певучим голоском, бесцеремонно разглядывая Ашира. — А я думаю, что там за трудовой резерв прибыл.
— Мне мастера надо, — угрюмо отозвался Ашир, давая понять, что он совсем не склонен к долгому разговору.
— А ты подожди ерепениться, я же тебя и сведу, а если хочешь, даже снесу к Захару Фомичу, — нисколько не смутился здоровяк, и на лице его заиграла озорная улыбка. — Идем, он в слесарной.
Аширу ничего не оставалось, как пойти с ним к невысокому зданию, находившемуся позади литейного цеха.
В светлом и просторном помещении мастерской Ашир с радостью увидел знакомые инструменты, разложенные на столах. Он с удовольствием повторил про себя их названия, даже поискал глазами пилку с узкой стальной ленточкой, которую не сразу заметил на стене. Было в мастерской много и не знакомых Аширу инструментов.
Школьную мастерскую с этой трудно было сравнить — оборудование здесь было новое и самое разнообразное.
«Да, на таком большом заводе можно многому научиться», — с гордостью подумал Ашир.
Захар Фомич возился у какого-то ящика. Прежде всего старик спросил у Ашира, устроился ли он в общежитии.
— Устроился, даже комнатку получил…