— Вот так делаются стержни, — сказал Аширу Захар Фомич. — Потом их сушат и отправляют к формовщикам. Без стержней нельзя отлить деталь с углублением или сквозным отверстием внутри… Научишься и стержни делать.
Трудно было сразу все запомнить. Ашир слушал мастера, наморщив лоб, с озабоченным видом, но сердце его переполняла гордость: он будет делать машины!
— Зубенко, инструмент ему дай какой получше, — обращаясь к здоровяку, распорядился Захар Фомич, когда они вернулись в слесарную. — И растолкуй, что к чему. А ты, Ашир, спрашивай, когда непонятно. Стараться будешь — быстро освоишься. Учиться тебе и здесь придется. Да не только в мастерской, но и в стахановской школе. Это мы сегодня же решим.
Когда мастер ушел, Максим Зубенко надел поверх безрукавки фартук и принялся рубить толстую проволоку.
— Парадную форму тебе придется снять, для работы будет удобнее, — певуче проговорил он, не отрываясь от дела. Работал Зубенко весело, будто играючи, металл под его молотком звенел на разные лады. Лекции читать я не умею, — продолжал он. — Буду учить показом, смотри и вникай. С этого вот и Федор недавно начинал. — Зубенко кивнул головой на второго слесаря, высокого сутуловатого парня, молча рассматривавшего шаблон, оставленный мастером. — А теперь попробуй потягаться с ним!
Молоток поддакнул ему и бойко заплясал в дробном перестуке.
Вскоре нашлось дело и Аширу: ему поручили разматывать проволоку. На вид моток был невелик, Максим легко поднимал его один. Но когда взялся Ашир, оказалось, что это не так просто. Ему стоило больших трудов сдвинуть моток с места.
Под рукой у Зубенко лежало несколько мерок. Он рубил прутики разной величины, а покончив с ними, принес тонкую проволоку, похожую на струны дутара.
— Теперь смотри, что я буду делать, — оказал он, взмахнув над столом обеими руками, словно собираясь показать удивительный фокус.
Ашир и так не сводил с него глаз.