Действительно, Ашир испортил первый каркас. Максим взглянул на его работу, сказал «переделать» и отошел.
От натуги и жары Ашир вспотел, волосы черными колечками прилипли ко лбу. Он залпом выпил кружку воды и принялся за переделку. На перерыв не пошел, решил во что бы то ни стало закончить работу. Недаром мастер в училище говорил про него: «За что возьмется — сделает, за чем пойдет — принесет».
После обеда Зубенко часа три работал без перекура, не отрываясь, и лишь изредка Делал замечания своим помощникам, поторапливая их. Зато потом отвел душу — выкурил подряд две папиросы. Да и третью уже воткнул в рот, однако не зажег, заторопился куда-то. В дверях и обернулся и сказал:
— Придут за каркасами — отдадите…
В мастерской стало тихо. Федор, работавший ближе всех к Аширу, молчал, будто его и не было. Аширу тоже было не до разговоров, он закончил отделку и теперь сверял каркас с шаблоном. Получилось вроде неплохо, жалко Зубенко ушел. Пожалуй, принял бы работу, да еще и похвалил бы. Показывать Федору Ашир не захотел. Он повесил свое первое изделие на гвоздь и, не теряя времени, принялся за второй каркас.
Склонившись над столом, он не услышал, а скорее почувствовал, что в мастерскую кто-то тихо вошел. Ашир оглянулся. В дверях стояла девушка с косичками, оправляя коротенький фартук.
— Каркасы готовы? — скороговоркой произнесла она с порога.
Федор и головы не повернул, а Ашир уставился на нее не моргая. Глаза у девушки были большие, серые, спокойные, с длинными ресницами. Она слегка прищурилась, спрятала руки под фартук и глянула на Ашира.
Потом, дойдя до середины мастерской, еще раз посмотрела на него.
— Возьми, — рассеянно сказал ей Федор.