— Смотри, ремесленник, здесь, никак, тоже тебя касается!
В конце последней колонки стояла приписка от редколлегии: «Автора поступившей заметки «Слесарь-бракодел» просим зайти к редактору стенной газеты».
С холодеющим сердцем прочел Ашир эти слова, по всей вероятности имеющие отношение и к нему.
— Твою заметку, Светлана, не дали! Почему бы это? — уловил он вкрадчивый шепоток.
Затаив дыхание, Ашир ждал продолжения таинственного перешептывании. Но вместо слов до него донеслись быстро удаляющиеся шаги. Когда он оглянулся, возле витрины, кроме Сережи, никого уже не было.
Бракодел! Он смотрел на это колючее слово, и с каждым мгновением оно становилось все более устрашающим. Подумать только, что такая заметка могла появиться! Ее читали бы и указывали бы на бракодела пальцем. Ее бы мог прочесть и мастер из училища Иван Сергеевич— он часто здесь бывает.
«Как же так, — ломал он голову, — на заводе я совсем недавно, но уже всё про меня знают, и хорошее и плохое знают. Сотни глаз, что ли, следят за моей работой?»
Он виноват, он сделал негодный каркас, а главное — он подсунул его вместе с хорошими. Если бы в шишельной не доглядели, отлили бы бракованную деталь. А это значит — затраченный даром труд и металл, и к хлопкоробам могла бы негодная машина попасть. Он виноват. Но почему же тогда не поместили заметку? Значит, поверили, что он больше не допустит брака.
В эту минуту Ашир невольно вспомнил комсорга Николая Коноплева и даже поискал его глазами. Ему казалось, что Коноплев где-то рядом. Конечно, это он похвалил его за чистоту.
Ашир немного успокоился, отчаиваться не следовало, Сегодня его поставили в пример.