Это была старомодная шпага, куда более длинная и тяжелая, чем у Джорджа, с заостренными гранями клинка. Противостоять такому оружию было детской игрой, имея должные знания и мастерство. Однако Джордж, знакомый только с современным ему фехтованием, и к тому же разодетый в пух и прах, дрался как дьявол, держа противника на расстоянии в течение долгих трех минут.
За плечом бандита сэр Ник мог видеть бледное, покрытое потом лицо Джорджа.
— Я Ник Фентон, — сказал он, тыча острием шпаги в спину громилы, так что тот изогнулся от боли. — Думаю, ты меня знаешь?
— Я тебя знаю, — прогнусавил бандит, — как развратную свинью, содержателя папистской шлюхи…
— Признаю все это, рискуя еще сильнее тебя шокировать. Но слышал ли ты когда-нибудь, чтобы я нарушал свое слово?
— Нет, никогда, — после небольшого колебания прозвучал ответ.
— Так вот, мошенник, я отойду назад на пять длинных шагов. Тогда поворачивайся и дерись.
— И пускай Господь дарует мне победу над филистимлянином![57]Филистимляне — упоминаемый в Библии народ в Палестине, враждовавший с евреями.
Каблуки сэра Ника так тяжело ступали в пыли, что пять его шагов были отчетливо слышны. Нарушение слова (исключая измену женщине) он считал единственным грехом. Нечестной игры он не опасался, полностью уверенный в своих возможностях постоять за себя.
Сэр Ник быстро повернулся ко второму эльэасцу, крепкому парню примерно одного с ним роста. Его гладкие сальные волосы, слегка тронутые сединой, были острижены чуть ниже ушей. Старый шрам от тесака оставлял приподнятым левое веко. Верхние зубы были редкими и неровными.