Вдоль столов пробежал смешок, который, однако, тут же замер.
— А не могли бы вы предсказать мое будущее? — осведомился его светлость Бакс, с интересом склонившись вперед. Хотя Бакингем, как позднее писал мистер Драйден[67]Драйден Джон (1631 — 1700) — выдающийся английский драматург., мог одновременно быть «алхимиком, государственным деятелем, скрипачом и шутом», Фентон был не в состоянии с неприязнью относиться к человеку его ума и талантов.
Но Шафтсбери, в свою очередь заинтересованный, знаком заставил герцога умолкнуть.
— Значит, вы предсказатель? — усмехнулся он. — Тогда говорите!
— Его величество, милорд, отец своего народа. Или, по крайней мере, как говорит его светлость, — Фентон кивнул в сторону Бакингема, — значительной его части. У него множество незаконных детей и ни одного законного, так как королева Екатерина не может их иметь. Ничто не заставит его развестись с королевой или изгнать ее. Таким образом, наследником должен быть его брат, герцог Йоркский, который, как говорят, стал католиком. Прежде всего вы захотите лишить герцога права наследования с помощью парламентского билля. Затем вы попытаетесь устранить самого короля Карла, главным образом, с помощью вашего лозунга…
— Нет папизму! — вскричал лорд Уортон и стукнул кружкой по столу.
— Нет папизму! — завопил милорд маркиз Уинчестер.
Другие подхватили возглас, который проник в нижний зал, едва не сокрушив там стены. Буфетчики сновали вверх и вниз, снабжая выпивкой знатных клиентов. Бакс залпом выпил пинту кларета. Милорд Шафтсбери благодушно ожидал, пока стихнет шум.
Тем временем Фентон с самоуверенной улыбкой на губах стоял, облокотившись спиной на перила.
— Пока вы не сообщили нам ничего нового, — сухо заметил глава «Зеленой ленты».