Оба игрока подобрали свои карты: Нелли энергично, Монтегью с хладнокровной улыбкой.
Фентон не стал приближаться к группе у камина. Он стоял поодаль, положив левую руку на эфес шпаги.
— Прошу вас, мадам! — Монтегью поднял брови..
Нелли, покраснев еще сильнее, склонилась вперед. Взяв одну из своих карт, она подтолкнула ее через стол Монтегью, который отложил ее в сторону, взял сверху колоды другую карту и, не вставая, бросил ее Нелли. Та, отчаянно стараясь выглядеть невозмутимой, испустила вздох облегчения и бросила карты к себе на колени.
— Вы будете менять карту, мистер Монтегью?
— Нет, мадам, — словно извиняясь, ответил Монтегью и постучал по столу своими закрытыми картами. — Рискну поставить тысячу… нет, две тысячи гиней на те карты, которые держу в руке. Вы играете, мадам?
— Черт возьми! — воскликнула Нелли. — Конечно!
Используя обе руки, она отодвинула на край стола — в ту сторону, где стоял Фентон — кучу золота. Монтегью сделал то же самое.
Фентон заметил, что они не стали утруждать себя пересчетом денег, вынося суждение об их стоимости, словно дети — по количеству, весу и блеску монет. Фиолетовое платье Нелли зашелестело, когда она протянула руку к монетам, любуясь их твердой и • блестящей поверхностью.
— Ваши карты, мистер Монтегью?