— Ты долго ждал, чтобы прийти ко мне, — Мег беспечно тряхнула головой. Внезапно ее тон изменился: — Ник, в чем дело?
Спереди в комнате находились два окна и камин между ними. У каждого из окон стоял массивный резной стул, покрытый яркой подушкой из лебяжьего пуха. На каминной полке в канделябре горела свеча. Мег, одетая в пурпурное бархатное платье с венецианским кружевом вокруг низкого выреза, сидела на стуле справа от камина.
Виола выпала из ее руки. Пламя свечи играло в ее темных волосах.
Зная вкусы Мег, Фентон не удивился, увидев, что ее комнатка по богатству меблировки не уступала комнатам Уайтхолла. Мягкие стулья и оттоманка, а более всего гобелены и картины с изображением любовных сцен напомнили ему недавнее описание Джорджем «храма Венеры».
Мег вскочила, уронив смычок.
Лицо Фентона было белым, как мел, ноги дрожали. Ушибы на правой руке болели так сильно, что он не смог бы выхватить шпагу достаточно быстро, спасая собственную жизнь. Фентон хотел снять шляпу, но обнаружил, что она исчезла. Очевидно, ее сдуло ветром по дороге.
— Прежде всего, — хрипло заговорил Фентон на английском языке 1925 года, — оставим эту чепуху со старинным произношением и будем говорить так, как нас учили с детства!
Тусклое пламя свечи и мерцающий огонь в камине бросали отсветы на белые плечи Мег. Ее глаза понимающе блеснули под полуопущенными веками.
— Очень хорошо! Профессор Фентон, почему вы здесь?
— Потому что я побежден, — откровенно ответил он. — Я не знаю, что мне делать, и пришел сюда за… за…