Казалось, визитер удивленно приподнял брови.
— Час? — осведомился он. — Разве это имеет значение?
— Да, да, да! — воскликнул Фентон. — В полночь наступает 10 июня. Я должен быть дома до полуночи, чтобы с Лидией ничего не случилось!
— Будь я проклят! — воскликнул визитер, в точности имитируя Джорджа Харуэлла. — По-моему, этот человек лишился рассудка!
Фентон бросился к догорающему огню, поднеся открытый циферблат к красным уголькам. Стрелки остановились на девяти Тридцати — времени, когда он перешагнул порог жилища Мег.
Потрясенный Фентон захлопнул крышку часов. Внезапно он бросился к креслу, протянув руки и явно намереваясь вцепиться в горло сидящему в нем. Но в кресле никого не оказалось. Фентон медленно вернулся на прежнее место и при очередной красноватой вспышке с мыловарни вновь увидел в кресле знакомые смутные очертания.
Визитер усмехнулся.
— Заметьте, дитя мое, — обратился он к Мег, — как ваш Гектор[115]В греческой мифологии старший сын троянского царя Приама, символ доблести и мужества. теряет голову, когда думает об опасности, грозящей Лидии, и как безумно он ее любит! Неужели мне никогда не удастся убедить вас в этом?
Мег стояла на коленях на оттоманке, обнажив зубы в гневной гримасе; рот ее стал квадратным, как у греческой маски.
— Одну минуту, профессор Фентон, — промурлыкал дьявол. — Прошу прощения за то, что подумал, будто вы лишились рассудка. Ибо теперь я вижу простейшее объяснение тому, что только что меня озадачивало.