Китти, эльзасская шлюха, несомненно, была жива. Тем не менее Фентон попытался представить ее, подобно Лидии, стоящей перед ним, маленькую, неряшливо одетую, с великолепными волосами и белоснежной кожей, но плохими зубами и алчными глазами, мечущимися в поисках добычи.
— Тебя, любезная потаскуха, — заговорил Фентон, — я подозревал с самого начала и высказал свое мнение Джайлсу. Я нашел в замке парадной двери следы мыла от сделанного тобой отпечатка и сразу же распорядился поставить засов с внутренней стороны. Однако кое-кто позабыл об этом. Когда капитан О'Кэллахан арестовывал меня, я увидел, что на двери нет засова.
Китти, казалось, приподняла верхнюю губу, ненавидя его и все еще пытаясь одурачить.
— Но где, достойная шлюха, ты могла снова найти кучу мышьяка, чтобы отравить миледи? Здесь, в Тауэре, я вспомнил об аптеке Уильяма Уиннела на Аллее Мертвеца и о том, как я побывал там вместе с лордом Джорджем Харуэллом.
Воображаемая Китти разразилась хохотом.
— Я не сказал аптекарю о тебе ничего плохого, — продолжал Фентон. — Даже когда Джордж заговорил об убийстве, я велел ему замолчать и успокоил аптекаря несколькими гинеями. Ясно, что старик до безумия влюбился в тебя. Если бы ты пришла к нему снова, он бы дал тебе столько яда, сколько ты бы потребовала. Ты ненавидела и меня, и мою жену. Разве ты на моих глазах не отравила поссет мышьяком в сахаре? Вечером 10 июня ты прокралась в мой дом и осталась там, чтобы совершить убийство. Моим друзьям следует только схватить мастера Уиннела и вырвать у него правду — тогда тебе не спастись от правосудия.
Но Китти исчезла, прежде чем поток мыслей Фентона остановился.
Он приложил ладонь к влажному лбу. Скрипачи смолкли, их время истекло. Фентон, снова присев на койку, облокотился головой о стену.
Духота спадала, хотя в комнате оставался дурной запах, исходящий от западного рва. Склонив голову, Фентон попытался вновь сосредоточиться.
Почти немедленно в голове у него прозвучал беззвучный крик: