— Прекрати это пуританское нытье! Не желаю его слушать!
Джудит Пэмфлин умолкла, вновь скрестив руки на груди. Но Китти, как заметил Фентон краем глаза, уже не пыталась прикидываться кроткой. Ее большие глаза с ненавистью смотрели на Джудит; полная верхняя губа приподнялась, обнажив плохие зубы.
— Мышьяк, — продолжал Фентон, — представляет собой белый порошок, или, — он вспомнил, как мог выглядеть яд в то время, — он может походить на кусок большой белой плитки. Джудит, могла кухарка положить нечто подобное в поссет так, чтобы ты этого не заметила?
Джудит, хотя и ненавидела Китти, не позволила себе солгать.
— Нет, — ответила она.
— Ты уверена?
— От меня бы такое не ускользнуло.
— Когда ты относила поссет наверх, в комнату моей жены, не пытался ли кто-нибудь тебя отвлечь, чтобы подложить туда яд?
— Нет, никогда.
— Хорошо, — сказал Фентон. — Я верю в твою преданность и хочу поговорить с тобой наедине.