– Я и не люблю его, и не отношусь с пренебрежением. Но он не делает ничего.
– Поэтому и мисс Гримо не любит его?
– Мисс Гримо не любит его? – переспросил Миллз, широко раскрыв глаза. – Да, я замечал это, но не был уверен.
– А почему ему так нравятся ночи Гая Фокса?
– Гая Фо… – Миллз удивленно замолчал, потом усмехнулся и продолжал: – А-а! Я сразу не понял. Видите ли, он очень любит детей. Двое его собственных погибли несколько лет назад. Как мне известно, они упали вниз с крыши. Это была одна из тех бессмысленных трагедий, от которых мы избавимся, когда построим в будущем большой величественный, просторный мир. – После этих его слов лицо у доктора Фелла налилось кровью, но Миллз не замечал ничего. – Его жена не пережила горя. Со временем у него начало ослабевать зрение… Он любит общаться с детьми, да и у него у самого словно детское мышление, несмотря на определенные умственные способности. Миллз надул губы. – Он никогда не пропускает случая побыть пятого ноября среди детей. Это день рождения одного из его несчастных детей. Он целый год экономит деньги, чтоб купить иллюминацию и украшения и смастерить комическое чучело Гая Фокса для…
Постучав, в комнату вошел сержант Престон.
– Внизу никого нет, – доложил он. – Джентльмен, которого вы хотели видеть, наверное, ушел домой. А это только что для вас принес парень из больницы. – С этими словами сержант передал старшему инспектору конверт и квадратную коробочку, похожую на шкатулку для хранения драгоценностей. Хедли достал записку, пробежал ее глазами и выругался.
– Преставился – и ни слова! – бросил он. – Вот, читайте!
Доктор Фелл начал читать. Ремпол заглянул ему через плечо. В записке говорилось:
«Старшему инспектору Хедли.