Изабелла. Только имя. Вот здесь, недавно.
Маурисьо. Вот его портрет. Он основал нашу контору. У него много денег и благородное воображение. Он творит милосердие с помощью поэзии. (Поворачивается к Изабелле) С тех пор, как стоит мир, существует общественная благотворительность. Одни стремятся восстановить с ее помощью попранную справедливость. Другие принимают ее, как необходимость. Третьи на ней наживаются. Но никто, до доктора Ариэля, не думал, что она может быть искусством.
Изабелла (разочарованно). И это все? Благотворительное общество. (Встает, с достоинством) Благодарю вас, сеньор. Я не просила милостыни.
Маурисьо. Спокойней, минутку терпения. Речь идет не о богадельне и не о куске хлеба. Мы занимаемся благотворительностью духа.
Изабелла (останавливается). Благотворительностью духа?
Маурисьо. О немощах тела заботятся многие. Но думают ли о тех, кто умирает без единого прекрасного воспоминания? О тех, кто никогда не видел осуществленной мечты? О тех, чья жизнь не была внезапно освещена тайной и надеждой? Не знаю, понимаете ли вы, о чем я говорю.
Изабелла. И я не знаю. Мне кажется, вы говорите серьезно, но все это так странно. Как будто страница из какой-то книги.
Маурисьо. Вот именно. Зачем запирать поэзию в книгах? Почему не вывести ее на свежий воздух, в парки, на улицы? Теперь вы понимаете?
Изабелла. Кажется, понимаю. Только не могу понять, как вы все это делаете.
Маурисьо. Сейчас поймете. Помните привидение, которое появлялось семь суббот подряд в квартале Лилас?