Пастор. Так ведь опять старая дева! Четвертая — меньше, чем за неделю! А что может быть отвратительнее для старого холостяка, чем старая дева?
Элена. Очень любезно.
Пастор. Я не о вас. Вы не женщина.
Элена. Благодарю.
Пастор. Я хотел сказать — вы товарищ, коллега. Потому-то я и говорю с вами так откровенно. И повторяю вам: протестую, протестую, протестую.
Срывает одну из бакенбард. Элена встает.
Элена. Успокойтесь, ваше преподобие.
Пастор (нервно оглядывается и понижает голос). Почему вы говорите «ваше преподобие»? Разве мы не одни?
Элена. Одни, одни. Успокойтесь.
Пастор. О, Господи! (Срывает вторую бакенбарду)