Маурисьо (он и не догадывался об этом). Вот, говорил же я, что-то такое есть… Только не знал, что именно.
Бабушка. Ну, теперь знаешь. Приучайся замечать, ведь это все твое, мальчик. (К дедушке) Ты сказал ему?
Бальбоа. О чем?
Бабушка. Я знала, что ты не решишься. Но это необходимо… и лучше всего будет теперь, когда мы одни…
Маурисьо. Секрет?
Бабушка. Единственное, о чем я тебе не решалась писать. Та ночь… последняя… когда ты ушел… понимаешь? Дедушка не знал, что делать. Он себя не помнил.
Бальбоа. Пожалуйста, прошу тебя, не надо вспоминать о тяжелом.
Бабушка. Я так счастлива, что ты сумел встать на ноги… Но — мальчик, один, в целом мире… Если бы жизнь потащила тебя по другому пути… (С упреком дедушке) Кто был бы виноват? Дедушка никогда не решался признаться. Но в глубине совести, я знаю, он ни на один день не переставал просить у тебя прощения.
Маурисьо. Он поступил правильно. Никто не сделал для меня больше. Я стал человеком в одну ночь. (Крепко пожимает ему руку) Я благодарю тебя, дедушка.
Они обнимают друг друга. Бабушка облегченно вздыхает.