Маурисьо. Не думала же ты, что мы будем здесь всю жизнь? Ты сама говорила столько раз, что это жестокая игра и что ты не можешь.
Изабелла. Так и было, вначале. Только я знаю, чего мне стоило привыкнуть. Теперь посмотрим, чего мне стоит отвыкнуть. Значит, завтра?
Маурисьо. Завтра.
Изабелла. Ты бы не мог подождать еще немножко? Ну, хоть один день?
Маурисьо. Зачем? Все, что можно было сделать для этой женщины, сделано.
Изабелла. Не для нее, Маурисьо. Теперь — для меня. Мне надо привыкнуть к мысли…
Маурисьо. Я все меньше тебя понимаю. Для начала я поручил тебе исключительно трудное дело. Ты справилась, и с такой невероятной естественностью, как будто ты и впрямь счастливая новобрачная. А теперь, когда мы дошли до заключительной сцены, неужели у тебя не хватит сил?
Изабелла. Я не знаю… Меня пугает именно то, что ты называешь заключительной сценой.
Маурисьо. Прощание? Пустяки! Самое простое из всего: немножко дрожи, когда будешь упаковывать чемоданы… Долгие взгляды, как будто бы ты ласкаешь глазами каждый уголок… Даже говорить не нужно. Время от времени будешь что-нибудь ронять, как будто бы нечаянно. Предмет, падающий в молчании, гораздо выразительнее, чем слово. Почему ты так смотришь на меня?
Изабелла. Я восхищаюсь тобой.