Из холла выходят Пабло и Хулио, под руку, словно поддерживая друг друга. Пабло растрепан, галстук у него висит. Несомненно, он сильно навеселе. Но трудно сказать, действительно ли он в таком радушно-пьяном настроении или притворяется. Хулио умеет пить, и видно, что у него показное веселье, что это ловушка. В руках у него папка с бумагами. Оба поют и сильно жестикулируют.
Пабло (хохочет, хлопает Хулио по спине). Хулио, ты велик! Подумать только — жил я, жил и не знал, что такое истинный друг! Обнимемся! (Обнимает Хулио.)
Хулио. Спасибо, Пабло! Я был уверен, что мы станем друзьями.
Пабло. Эти женщины мешают нам, вечно они подкапываются, хнычут, ноют!.. Мужчины не хнычут. Мужчины пьют. А устанут пить — тогда поют. А устанут петь — тогда снова пьют. Женщина — животное чувствительное. Мужчина — животное разумное. Обнимемся?
Хулио. Обнимемся. И шампанского выпьем?
Пабло. Выпьем! Только ты не открывай. Я сам открою! (Отнимает у Хулио бутылку.) Ты слишком тихо открываешь. А я люблю, чтобы шумно… выстрелило чтоб… Ш-ш-шпум! Вот так! И чтобы пена… пены чтоб побольше!.. Вот так! Так, так, так! Вот! (Протягивает бокал.) Есть ли в мире что-либо прекраснее, чем истинный друг?
Хулио. Два друга!
Пабло. Ну, за двух друзей!
Хулио. За тебя!
Пьют.