Дед лукаво погрозил Гешке согнутым пальцем: – Чего это ты удумал? Гляди!
Попили чайку из жестяного чайника. Дед-караульщик, громко втягивая с блюдечка горячий настой далеко вперед выпяченными губами, утирая кулаком мокрые усы, ворчал:
– Э-э-э, не умеете вы, молодые нынешние, чай пить как следует! Что ты как про себя пьешь-то? Ты пей с потягом, чтобы слыхать было. А то с тобой чай пить в компании – никакой радости.
Поговорили о морозе: ничего, бывает лютей.
Гешка отогрелся у печурки и прикорнул было на покатом топчане, но сразу сполз по наклону в угол.
– Слушай, дедушка, – спросил он вдруг, – а ты б хотел, чтоб у тебя брат жил?
– А на кой он мне! – Караульщик отмахнулся. – Что толку-то – брат? Я за своего-то старшего и в рекруты ходил. А он мои сапоги новые пропил в тысячу девятьсот десятом годе. Брат, а делиться стали – он себе все позабирал… От братьев только разор был да свара… Ну, ты спи. А я пошел с колотушкой. Выходить время.
Он надевал тулуп, кряхтел:
– Эх, жизнь караульная!.. Летом огни на речке ставь, зима подойдет – ходи знай, мерзни, ночь на минутки отстукивай…