Из виноградника выходит Дуньямалы-Киши. Его привлекли голоса чужих людей.
Дуньямалы. Погонишься за двумя, — ни одного не поймаешь.
Мурсал. А они (показывает на своих спутников) говорят, можно. Знакомьтесь, инженер Асриев, наш буровой мастер Чернышёв, Иван Сергеевич... Подтвердите, товарищи, — можно?
Чернышёв. На свете и не такое ещё бывает.
Асриев. Попробуем. Чем чёрт не шутит.
Мурсал (Дуньямалы-Киши). Слышали? Это же консилиум профессоров! Академиков нефти! Разве что-нибудь устоит перед ними?
Дуньямалы (печально, укоризненно). Я вижу, ты веселишься, парень. А я, старик, поверил было тебе. Думал, Мурсал — хороший человек, со светлой головой и горячим сердцем, а ты...
Мурсал (искренно, горячо). Верьте, верьте мне, отец! (Подходит к Дуньямалы-Киши.) Я едва могу опомниться. Честное слово. Мне пришла, понимаете, одна мысль... Я бросился к ним, а они тоже меня ищут... Мы думали, оказывается, об одном и том же... Идите сюда! Прошу вас. (Тянет Дуньямалы-Киши к дереву.) Сядьте... (Усаживает его на скамью.) Я вам сейчас представлю как бы разрез земли. Смотрите вверх: вот крона этого вашего дерева, — это ваши виноградники. Предположите.
Дуньямалы (подчиняясь). Предположить? Так.
Мурсал. А вот здесь, внизу, где лежит ваш патронташ, залегает нефть. Представляете? Мы, взяв ружьё, отходим в сторону и сверху (вскакивает на скамью) наклонно бьём по ней. (Нацеливает ружьё на патронташ.) Понимаете? С большой глубины мы со стороны добываем нефть.