Эллиот. Наоборот, по-моему, ужасно трудно. Я редко о чем-то сожалею. Так что для меня это невероятно знаменательное событие. Как красный день календаря. И мы все обязаны его отметить.
Сибилла. Никогда тебя не прощу, никогда! В жизни не представляла, что можно быть таким жестоким и черствым!
Эллиот. Я прекрасно понимаю твои чувства, и как я уже сказал, мне очень жаль.
Виктор. Вот что я вам скажу, Чейз…
Входит Аманда. Все обращаются к ней.
Аманда (светским тоном). Как, завтрак еще не подан? Решительно, французская прислуга самая неповоротливая в мире. (Лучезарно улыбаясь.) Какое роскошное утро. (Подходит к окну.) Обожаю Париж. Воистину живой город. Эти чудесные деревья на Елисейских Полях, эти детские площадки для игр, эти ярко раскрашенные такси… Сегодня отсюда хорошо видна церковь Святого Сердца. Бывает, что ее закрывает дымка, особенно в августе, потому что нагретый воздух поднимается от мостовых, понимаете?
Эллиот (сухо). Понимаем, дорогая.
Аманда (игнорируя его). Я люблю жить высоко. Эту квартиру я нашла три года назад, чисто случайно. Помню, стою как-то на Плаза Атене, в самом конце улицы…
Эллиот (подхватывая с воодушевлением). А там такая чудная гостиница, с таким очаровательным внутренним двориком, с таким чудным фонтанчиком, который делает буль-буль-буль-буль-буль-буль-буль-буль-буль…
Виктор. Это же все нелепо, Аманда!