Аманда. Виктор, и, правда, был очень милый.
Эллиот. Интересно узнать подробности.
Аманда. Он так оберегал меня и заботился — у него была на этой почве настоящая мания.
Эллиот. От этой мании, дорогая, он бы очень скоро вылечился.
Аманда. А зачем же так грубо? Грубить не надо.
Эллиот. Разве я грубил? Я лишь констатировал очевидный факт.
Аманда. Но очень гадким тоном.
Эллиот. Еще у Виктора были выдающиеся ноги, да? А также упоительные уши.
Аманда. Не болтай глупостей.
Эллиот. А по утрам должно быть, из него исходило сияние, он всходил прямо как солнце среди подушек.