Эльвира. Хоть четыре тысячи часов! Она же ясно сказала, у нее есть еще какая-то формула. Вот она меня отправит, и сиди тут со своей прекрасной Рут.
Чарльз. Рут в Шотландию собиралась, к маме. Дай-то бог.
Эльвира. А если она меня не отправит, буду являться ей во сне. Каждую ночь. Нет, лучше я буду являться нашей бедной Рут. Кстати, где она, наша бедная Рут?
Чарльз. Наверное, у себя. Не хочет находиться с тобой в одной комнате.
Эльвира. А я с ней — на одном свете! Боже мой! И все из-за того, что я тебя любила! Вся глупость моей жизни — что я тебя любила. Ты никогда не был меня достоин!
Чарльз. Твоя фирменная наглость.
Эльвира. Я-то на том свете только о тебе и думала. Даже когда ты завел роман с той бесстыжей француженкой, я все равно тебя любила и не осуждала. Даже когда ты на Рут женился, я пыталась тебя оправдать, потому что в душе знала, что меня ты любил больше. Потому и записалась на обратный визит. Заполняла кучу анкет, часами ждала в переходах, на ветру… Если бы ты умер до того, как встретил эту Рут, все было бы чудесно. Она тебя погубила. И книжки твои новые в сто раз хуже, чем те, что ты писал при мне.
Чарльз (уязвленно). Не болтай ерунды! Рут принимала участие в моей работе в сто раз больше, чем ты.
Эльвира. Поэтому твоя работа и страдала.
Чарльз. У тебя-то в голове были одни увеселения!