Эрнест. Полагаю, Лео доволен.
Джильда. Рад до беспамятства. Думаю, поэтому у него и расстроился желудок. Он всегда был таким впечатлительным, ты знаешь. Даже в Париже, в стародавние времена, катался в агонии от каждого доброго слова. Или ты не помнишь?
Эрнест. Нет, честно говоря, нет.
Джильда. Все потому, что ты всегда был немного «ку-ку», дорогой. Продавал слишком много картин, зарабатывал слишком много денег, слишком много путешествовал. Этот кругосветный круиз стал фатальной ошибкой. Я и раньше так думала, но ничего не говорила, не хотела тебя расстраивать. Длительное пребывание в компании всех этих старушек не могло пойти тебе на пользу. Чуть ли не каждый день я ждала телеграмму из какого-нибудь Тьмутараканска с сообщением, что ты умер от той или иной болезни.
Эрнест. Пожалуйста, прекрати, у меня голова идет кругом.
Джильда. Так, может, выпьешь хереса?
Эрнест. Нет, благодарю.
Джильда. Херес очень хороший. Сухой, как выбеленная солнцем кость.
Эрнест. У тебе сегодня какое-то странное настроение, Джильда.
Джильда. Никогда в жизни мне не было так хорошо. Вверх и вниз. Вся моя жизнь — нескончаемая череда подъемов и спусков. И сейчас я на самом верху… так, по крайней мере, мне кажется.