Отто. Снесли. Да и домик-то был маленький.
Грейс. Это грустно, не так ли, вспоминать дом, в котором человек жил, но которого уже нет.
Лео. Помнится, одна моя знакомая, миссис Пурди, очень расстроилась, когда ее маленький домик в Дорсете смыло в море.
Грейс (вздрогнув). Как ужасно.
Лео. К счастью, в тот момент в доме был мистер Пурди.
Отто. А я так часто представлял себе, как мой дом рушится при землетрясении. Стены дрожат, люстра раскачивается, по полу у самых моих ног змеится трещина.
Грейс. Забавно. Мы тоже только что говорили о землетрясениях.
Лео. Я никак не могу понять, почему все японцы такие веселые. Все эти поклоны и улыбки на пороге смерти.
Отто. Японцы не видят в смерти ничего страшного. Они ее любят, смерть — часть их жизни. Она просто в восторге от смерти. Посмотри, как они готовы покончить с собой по самому пустяковому предлогу.
Лео. Я всегда думал, что мадам Баттерфляй поспешила с самоубийством.