Джильда. Вам уж придется меня простить, если я не смогу помогать вам, столь же активно. Мои критические способности не так сильны, как прежде. Я их переросла.
Лео. И насколько ты их переросла, любовь моя? Как одиноко тебе, должно быть, в крошечной ложе высоко над ареной? Не ощущаешь желания вновь спуститься вниз, на дешевые места, поближе к крови, песку, теплым запахам, поближе к Жизни и Смерти?
Джильда. Ты изменился, Лео. Раньше был более тонким.
Отто. Ты тоже изменилась, но мы этого ожидали.
Элен (почувствовав, что может внести в разговор свою лепту). Люди действительно так меняются. Только на днях в «Колонии» к нашему столику подошел молодой человек, с которым я была знакома, когда он учился в Йеле, так я его не узнала.
Лео. Это же надо!
Отто. Видите ли, у меня прекрасная память на имена, но я не могу запомнить лица. Иногда смотрю на Лео, и понятия не имею, кто он такой.
Лео (быстро). А я вот многое помню, ясно и отчетливо, обрывки каких-то разговоров, тривиальные события. Игра света, неуловимое движение могут вызвать кучу воспоминаний, несвязанных фрагментов, которые когда-то что-то да значили, а теперь представляются сущими пустяками. К примеру, деревья на тихой лондонской площади… зеленое вечернее платье, серьги с изумрудами, в тон платью… два письма, прислоненные к бутылке бренди… странно, не так ли?
Джильда. Не очень-то и странно. Обычный мусор сверхсентиментального сознания.
Отто. Осторожнее, Джильда. Так можно дойти до безобразной ссоры.