Ники. Спасибо.
Банти. Мы опять начинаем цапаться.
Ники. Тогда не будем трогать маму.
Банти. Ты заговорил о ней первым.
Ники. Я бы хотел, чтобы ты смогла понять ее так, как понимаю я… я знаю, иногда она может действовать на нервы, но глубоко внутри она — чудесная женщина, несмотря ни на что.
Банти (холодно). Несмотря ни на что?
Ники (с жаром). Да! Не будь жестокой, Банти, попробуй встать на ее место, пусть она и не вызывает у тебя теплых чувств. Это, конечно, глупость, ее стремление оставаться «молодой», я знаю, но она так привыкла к всеобщему восхищению и лести, вот и чувствует, что не может от всего этого отказаться. Ты понимаешь, не так ли? Да и не будет ей легче, если она откажется. Сама она не так уж и умна, от отца толку мало, от меня тоже, вот она и хочет оставаться в жизни, которая была, а не той, какая сейчас. Разве ты не можешь представить себе весь ужас старения? Особенно, если человек был таким красивым и привлекательным, как она. Ослепительная Фло Ланкастер! Ее только так и звали. Я помню ее, когда был совсем маленьким, приходящую ко мне, чтобы пожелать спокойной ночи, она же действительно сияла… иногда она приходила и в школу, так все были от нее без ума. Я этим так гордился…
Банти. Никогда не слышала, чтобы ты так говорил.
Ники. Я и не думал, что смогу.
Банти. Таким ты мне нравишься куда больше, честным и открытым.