Он свистнул прерывисто, нежно, подражая какой-то птице, и другой мальчик, поменьше, в мохнатой кепке, скатился откуда-то сверху и вытянулся, поднеся руку к козырьку.
Я не слышал, что он сказал ему. Но это был рапорт — вот что меня поразило. Как настоящий командир, первый выслушал его и, отдав честь, пожал руку. Потом предложил сесть, и они устроились на пеньках, разговаривая о чем-то серьезном сдержанными голосами.
— Ребята, — сказал я негромко, — эй, ребята!
Они обернулись, и тот, что поменьше, мигом исчез в кустах. Справа от меня чуть шевельнулись елочки. Он был уже там, по всем правилам военной науки обойдя меня с фланга.
— Поговорим, — сказал я первому.
Он подошел. Это был рыжий, широкоскулый мальчик, неуклюжий, с медленными движениями.
— Ты из этой деревни?
— Да, — спокойно отвечал он. — А ты кто, дяденька?
— Красноармеец. К своим пробираюсь.