Вместе со мной подошло несколько летчиков, которые хорошо знали наши отношения с музыкантом. Летчики дружно поддержали меня.
Мое предложение, видимо, застало музыканта врасплох. Но отказываться было неудобно.
Через час мы были уже в воздухе. Все произошло так быстро, что музыкант и взволноваться как следует не успел.
Он точно по инструкции отделился от самолета, во-время раскрыл парашют, правильно встретил землю, мягко упал на бок и умело погасил парашют.
Когда я подбежал к нему, он уже освободился от подвесной системы и очищал комбинезон.
— Поздравляю вас с первым прыжком! — сказал я.
Музыкант ничего не отвечал. Кивнув мне головой, он почти бегом направился к складу, в котором переодевался.
Складывая парашют, я все время думал: что с ним такое случилось, чего это он вдруг скис? Обычно после первого прыжка бывает приподнятое, бодрое настроение, а тут… что-то непонятное.
Ни в этот день, ни в следующие он не показывался. Я стал уже забывать о происшествии, как вдруг получил от него письмо. Привожу из него только отрывок:
«…Когда я мечтал прыгнуть на парашюте с самолета, я рос в своих собственных глазах. Желание совершить героическое наполняло меня до самых ногтей. Встречая парашютистов, я смотрел на них, как на людей, обладающих бесстрашием богатырей. Весь месяц, пока вы меня терпеливо готовили, я жил, как в чаду. Я ждал того момента, когда передо мной откроются двери чудесного, светлого, неизведанно-героического существования. Когда вы заявили, что вся подготовка окончилась, мною постепенно начал овладевать страх. С каждым днем я все откладывал и откладывал свой прыжок. Я приходил на аэродром, готовый на все, но там мной снова овладевал страх. Теперь, когда уже все позади, мне не хотелось, чтобы вы об этом знали, но вместе с тем я и не хочу, чтобы вы думали обо мне плохо. Все совершилось так просто, что, придя домой после прыжка, я готов был заплакать. Ну что героического в моем прыжке? Что такого особенного? Все было так просто и буднично, как будто я прыгнул с трамвая. Положим, с трамвая прыгнуть даже опаснее — можно попасть под вагон. …Когда я стал на крыло и ожидал вашей команды, я уже тогда страха не испытывал, а только ждал сигнала: «Прыгай!» Откуда-то изнутри в мозгу, с яркостью молнии, отпечаталась инструкция, что надо делать. Я действовал, как автомат. Отлетев от самолета, дернул за кольцо, и через секунду кто-то сильный встряхнул меня за шиворот так, что я, не ожидая этого, даже язык прикусил. А потом все шло так просто, что и говорить не хочется. Я убежал. Мне было стыдно сказать вам, что я разочаровался. Когда вы подошли, я низко опустил голову. Я не хотел, чтобы вы прочли в моих глазах то, что я думал. Вы на меня не сердитесь, но я перестал видеть в вас особенного человека. Вы, действительно, решительный и смелый, но разве вы особенный? Нет и нет. Ведь прыгать совсем не страшно. Так что же тут героического?..»