Шасси на учебной машине держится на всевозможных стяжках и расчалках. Две боковые стойки, на которых крепится ось, носят прозвище «козьи ножки».
И вот правая «козья ножка», не выдержав удара, подкосилась. Машина легла на правое крыло, задрав кверху левое.
С трудом справляясь с отяжелевшим телом, вылез я из кабины. Сознание непоправимости проступка все сильнее охватывало меня. Сказать мне было нечего. Я старался не глядеть на инструктора и товарищей.
Думая о предстоящем разговоре с секретарем партячейки, я сгорал от стыда.
Инструктор, да и все товарищи первое время избегали смотреть на меня, — так велико было их огорчение.
Да и как не огорчаться, если из-за меня группа с первого места отошла на третье!
Первая поломка меня многому научила. Я понял, что самолета еще не знаю и что нужно учиться.
Наш выпуск первым в школе осваивал зимние полеты при низких температурах на учебном самолете.
Надев на себя все теплое, что только можно было достать, неуклюжие и бесформенные, стояли мы на старте в ожидании полета.
Тот, кому надо было лететь, кутал лицо в шерстяной шарф. Только глаза оставались открытыми. Так велик был наш страх перед морозом.