Продолжая полет, я обернулся и увидел его стоящим на крыле самолета.
Рассчитывая, что Созин готов, я скомандовал: «Прыгай!»
Созин стоял на крыле и, не выполнив команду, продолжал держать в руке кольцо, вынутое из предохранительного карманчика.
Опасаясь за последствия, я приказал ему влезать обратно. Но и это не подействовало.
С растерянным лицом, мутными, беспокойно бегающими глазами, Созин стоял на крыле летящего самолета.
Я снова повторил команду влезать обратно, — никакого результата.
Я беспокоился.
Управление самолетом оставить нельзя. Время идет. Созин каждую секунду рискует сорваться под стабилизатор. Тогда — неизбежная гибель. Надо принять какое-то решение.
Бесплодно кружа над аэродромом, самолет потерял высоту. Расчет точки приземления был грубо нарушен. Идти на посадку я не решался, так как струей воздуха от винта Созина обязательно сорвало бы. Втащить его в кабину я также не мог.
Набрав высоту, я вышел на круг и спокойно предложил Созину прыгнуть. Точно не понимая приказания, он стоял на крыле, бледный, с подергивающимися губами.