Позади стоял Парадиз, довольный и веселый: сбор превысил ожидания антрепренера, публика тепло встретила Леру.
Парадиз хотел пожать руку Леру, но тот, полуобернувшись к хозяину, тихо спросил, глядя на небо:
— Прыгать?
— Что за вопрос, мосье Леру! — сказал Парадиз, указывая глазами на зрителей.
Леру отвернулся и стал натягивать перчатки. Раздалась команда.
На глазах у многотысячной толпы Леру поднялся на взморье у Эленбургского кургауза и, оторвавшись от шара, стал снижаться. Снос был рассчитан неверно. Леру пролетел предполагаемую посадочную площадку, ударился о скалу и вместе с парашютом упал в воду.
Местные рыбаки нашли труп парашютиста, когда антрепренер давал уже очередные представления в Петербурге, наняв себе другого смельчака. Леру был не одинок в своей тяжелой судьбе. Немало бесстрашных его предшественников, а позже и современников, разделили участь Леру, найдя свой конец или при очередном цирковом прыжке, или в безысходной нищете, поглотившей силы и последние гроши смельчаков.
Ронси и Сесар, Пленаро и Гордечио, новые и новые имена погибших смельчаков вписывались в историю парашютизма.
Некий Коккинг в 1834 году соорудил парашют с необычайно плоским, распертым куполом. Он рассчитывал, что уширенная плоскость парашюта увеличит подъемную силу и замедлит скорость спуска. Коккинг решил побить рекорд Гарнерена. Теоретическим предположениям Коккинга не суждено было подтвердиться. Поднявшись на высоту 1 000 метров, Коккинг оборвал связывающие стропы воздушного шара и вместе с парашютом начал стремительное падение к земле. Парашют начал скользить, скорость падения увеличилась — конструктор разбился насмерть.
Вслед за Коккингом история отмечает имя воздухоплавателя капитана Томаса Болдуина, родоначальника современных автоматических парашютов.