Прошло несколько секунд, как вдруг, словно электрическим током, пронизала мысль, что, выбросившись на высоте 600 метров, я лечу со скоростью 50 метров в секунду. Надвигающаяся земля ослепляла глаза обилием света.
Моментально дернул за вытяжное кольцо. Как раскрылся парашют, точно не помню. Вслед за рывком я почувствовал сильный удар о землю.
Парашют раскрылся настолько близко от земли, что он едва-едва успел погасить скорость моего падения.
Я остался жив благодаря тому, что парашют запутался в молодых березках и тем самым задержал основную силу падения. Если бы не березки, я бы неминуемо разбился.
Как оказалось, я раскрыл парашют всего в 70–60 метрах от земли. Промедли я еще одно мгновенье — и уже никакие березки не спасли бы меня.
Такое позднее раскрытие парашюта было очень эффектным, но ничем не оправданным.
Летчики, наблюдавшие за моим прыжком, ясно видели очки моего комбинезона.
С тех пор я сделал десятки экспериментальных прыжков, но ни один из них не был с таким поздним раскрытием.
Выполняя в прыжке поставленную перед собой задачу, я никогда ничем побочным не увлекаюсь. Таких происшествий, как 18 августа 1933 года, больше со мной не случалось.