Это должно было изображать момент приземления. Едва кончилась съемка, как вторая смена штатских потребовала, чтобы я все подробно рассказал.
— Какие ощущения, дорогой товарищ Кайтанов, вам пришлось перечувствовать? — в упор озадачил меня корреспондент.
— Нормально, — говорю, — перечувствовал.
Карандаши лихо заплясали по блокнотам.
Продолжая беседу, мы тронулись по тряской проселочной дороге.
* * *
На аэродроме у приземлившегося самолета меня ждала комиссия. С барографа — прибора, показавшего высоту, на которой я оставил самолет, — были сняты пломбы.
Максимальная точка кривой запечатлела 6 800 метров.
Начальник штаба — председатель комиссии — крепко пожал мне руку, поздравляя с новым мировым рекордом высотного прыжка без кислородного прибора.