Машка побежала по берегу против течения и снова бросилась в воду.
Через несколько минут она была на новой льдине и вновь поплыла мимо корабля. И вновь ревели разлученные друзья.
Потом Машка опять забежала против течения по берегу… Можно было удивляться этому необыкновенному упорству. Снова и снова проплывала Машка мимо корабля.
Люди с изумлением смотрели на нее. Не слышно было шуток.
Моряки прощались с полярниками: пароход уходил перед рассветом.
Пришел мой спутник — географ. Все это время он работал над статьей о ледниках бухты Рубиновой. Я должен был отвезти рукопись в Москву. Из-за этой статьи он не участвовал в аврале. Товарищи охотно освободили его от всех обязанностей, но он слышать об этом не захотел и добровольно принял на себя обязательство топить баню в течение всей зимы.
— Итак, наши трофеи: статьи и медвежонок, — сказал я, взяв рукопись.
— Какой медвежонок? — удивился доктор географических наук. — Разве здесь были медведи?
Я от души рассмеялся. Ах, доктор, доктор! Мы обнялись.
Я пожал руку Нине, Виктору и перешел на катер. Отсюда была хорошо видна вся территория полярной станции. На берегу стояла толпа людей. Невольно я взглянул на столб, около которого впервые увидел медвежат. Там была Машка. Она стояла, обняв столб лапами, и трясла его. До меня долетел ее горестный рев. В движениях, в реве медведицы было отчаяние.