В бухте Рубиновой настали тревожные дни. Никто не знал, что произошло. Москва тревожилась.
Юрий нервничал и настаивал на снаряжении спасательной экспедиции, хотел во что бы то ни стало идти сам. Целыми днями не выходя из рубки, он все выстукивал и выстукивал:
"Ледниковый, где вы? Отвечайте, мы слушаем вас. Ледниковый, где вы? Где вы? Отвечайте, в конце концов, что случилось? Мы слушаем вас. Где вы?"
Слова эти слушала вся Арктика, путники догадывались о том, что их ищут, но ответить не могли. Они шли в обледеневшей одежде днем и ночью.
Вот уже больше двух суток они ничего не ели. На отдых не останавливались, а просто падали в снег…
На последнем привале лежали особенно долго… Опасно долго.
Первым приподнялся и сел Матвей Сергеевич. Он хмуро посмотрел на лежащих в снегу обессиленных спутников, потом на худых собак с торчащей на боках шерстью. Вместе с Гексой четыре пса бывшей упряжки сидели подле людей и смотрели на них голодными глазами.
Матвей Сергеевич достал финский нож, неторопливо снял рукавицу и попробовал большим пальцем левой руки острие. Потом стал подзывать одного из псов.
— А ну, Барбос!.. Поди сюда, собачонок, иди сюда, ходячее продовольствие.
Все собаки вскочили и, виляя хвостами, смотрели на человека.