Олени к урчащему чудищу относились спокойно: как видно, привыкли.
Около крайнего домика вездеход остановился.
Первым сошел юноша и куда-то скрылся. У машины, подняв капот и то и дело заглядывая в мотор, возился плотный мужчина в комбинезоне и мятой кожаной фуражке. Он что-то мурлыкал себе в усы.
— Кузьма Андреевич! Поезжайте заправиться в аэропорт, потом вернетесь за мной сюда! — неожиданно услышал я знакомый женский голос.
На крыльце рыбачьего домика стояла женщина. Даже в ватной куртке и штанах она была стройной. Я сразу узнал ее.
Вспомнился фронт и группа военных топографов, повстречавшаяся мне близ Петсамо.
Галина Николаевна тоже узнала меня:
— Вы?! Откуда? Куда?
— Что здесь делает топограф? — спрашивал я, пожимая протянутую руку и вглядываясь в красивое лицо с мягко очерченным подбородком и строгими серыми глазами, под которыми появились морщинки.
— Теперь я геолог, — отвечала Галина Николаевна.